Ямал. Северные кочевники


То, что по-русски мы называем «отчим домом», то по-ненецки правильно будет назвать «отчим чумом». В сердце у любого коренного жителя Крайнего Севера, будь он хоть ненцем, хоть ханты, живет большая любовь к этому удивительному дому, который любая женщина способна собрать за час.

То, что по-русски мы называем «отчим домом», то по-ненецки правильно будет назвать «отчим чумом». В сердце у любого коренного жителя Крайнего Севера, будь он хоть ненцем, хоть ханты, живет большая любовь к этому удивительному дому, который любая женщина способна собрать за час. Главное, правильно поставить три первых шеста, а дальше все просто: 40 шестов, 40 оленьих шкур — вот и готов зимний дом для оленевода и его семьи. Уходит оленье стадо на север в поисках пищи, и чум разбирают, укладывают в нарты, чтобы в скором времени поставить его на новом месте. Такая кочевая жизнь! Времена года оленеводы понимают по-своему: когда холодно — чум покрыт оленьими шкурами, а повернет солнце на лето — и чум оборачивают брезентом. Все очень просто. У них и в самом деле все проще. Если варят уху, то в горячем соленом бульоне нет ничего, кроме рыбы. Еще проще готовится строганина и рыбная "пятиминутка". Но есть у оленеводов и свои правила, которые понятны только им, и только они знают, почему женщина не должна прикасаться к щуке, и как правильно закрывать в чуме дверь, которой в нем нет! А вот марш господина Мендельсона на хантыйской свадьбе тоже звучит! Потому что заклинания — заклинаниями, и невеста на свадьбе с закрытым лицом и в носках вместо туфелек на шпильках, а российский закон — он и в тундре закон.